Был в то время в войске Ёриёси воин, которого звали санъи¹⁶ Саэки-но Цунэнори. Родом он был из земли Сагами, и военачальник его отличал. Когда войско было разбито, ему удалось прорваться, но найти военачальника ему не удалось. Спросил у воинов, бежавших с поля битвы, и они ответили:

– Военачальника окружили мятежники, и войска у него всего несколько человек. Судя по всему, вряд ли он прорвётся.

Цунэнори сказал тогда:

– Я служу нашему военачальнику уже тридцать лет. Мне, старику, уже подошёл возраст, когда я верю тому, что слышат уши¹⁷, а военачальник достиг лет, когда подвешивают колесницу¹⁸. И ныне, в час, когда мы разбиты, неужто мне не удастся разделить с ним судьбу? Единственное моё желание – сопровождать его в пути на тот свет.

И он повернул коня и вновь ринулся на мятежников. Двое-трое из воинов, бывших с ним, рассудили:

– Наш господин из верности уже разделил участь военачальника. Неужто мы теперь сможем остаться жить? Хоть мы всего лишь подчинённые слуги военачальника, мы тоже выкажем свою преданность!

Решив так, они врезались во вражеское войско и в мгновение ока уже сразили десяток мятежников, но врагов было что деревьев в лесу, и храбрецы полегли лицом к противнику.

Фудзивара-но Кагэсуэ был старшим сыном Кагэмити. Лет ему было за двадцать, человек он был немногословный и прекрасно стрелял из лука на скаку. В сражении, глядя смерти в лицо, он был безмятежен, как будто пребывал в собственном доме. Разогнав коня, он врезался во вражеские ряды, поражал очередного храбреца и возвращался к своим. Проделал он так раз семь-восемь, да конь споткнулся и взяли его в плен. Жаль им было такого смельчака, но поскольку был он приближённым Ёриёси, его зарубили.

Санъи Вакэ-но Мунэскэ, Ки-но Тамэкиё и другие не щадя своей жизни бросились на врага и сложили голову за полководца Ёриёси. Эти воины, одержимые жаждой смерти, все были отчаянными храбрецами.